ГЛАВА 49
Темнота в комнате была почти кромешной.
Билли лежал на кровати, натянув тёплое одеяло на голову так плотно, будто мог спрятаться от собственных мыслей. Но холод пробирал до костей. Его знобило, хотя под одеялом было душно.
Тишина давила.
Стоило закрыть глаза, как перед ним сразу возникало тело Стэнли, извивающееся в предсмертных судорогах. Билли зажмурился сильнее, попытался отвернуться, хотя от этого ничего не менялось.
Он видел всё так отчётливо, словно снова стоял там, возле бочки, и смотрел, как человек умирает у него на глазах.
Тук… Тук… Тук…
Билли замер.
Ему снова послышались выстрелы. Короткие, резкие. Потом глухие, мясистые удары пуль, входящих в тело преступника. Тот рухнул лицом в рыхлый снег. Под телом медленно расползалась алая кровь.
Билли втянул воздух, но вдох получился коротким и рваным. Он попробовал ещё раз. Грудь стягивало всё сильнее, словно что-то тяжёлое придавило её изнутри. Воздуха не хватало.
Он сжал пальцы здоровой руки в кулак. Разжал. Снова сжал.
Пальцы дрожали.
Сломанная рука пульсировала под гипсом, и боль казалась почти невыносимой. Билли осторожно пошевелился, пытаясь найти положение, в котором она перестанет ныть, но тут же замер. Любое движение напоминало о том, что произошло. Он не мог даже нормально укрыться, не мог повернуться на бок, не мог найти себе места в собственной постели.
Тук! Тук! Тук!
Звук отдавался внутри черепа. С каждым ударом он становился громче, тяжелее. Билли прижал ладонь к уху, но это ничего не изменило.
Он убил человека.
Эта мысль не оставляла его в покое. Он пытался отодвинуть её, убедить себя, что всё произошло слишком быстро, что он испугался, что просто хотел защитить друзей. Всё это было правдой. Он знал это.
Но тот человек всё равно умер.
А если у него была семья? Дети? Может, кто-то сейчас ждал его дома. Может, обещал вернуться к ужину, пообещал детям, что завтра они куда-нибудь съездят. Может, у него тоже была маленькая дочь, которая каждое утро бежала встречать отца.
Такая же, как Джули.
Билли зажал рот ладонью.
Он не хотел думать об этом. Не хотел представлять чужую семью, чужой дом, детей, которые никогда больше не увидят отца. Но стоило попытаться остановиться, как воображение подбрасывало новые подробности, одну за другой.
Он ведь мог не стрелять.
Мог замешкаться. Мог промахнуться. Мог сделать что-то иначе.
И тогда…
Нет.
Билли сильнее натянул одеяло, сжавшись под ним. Ему хотелось исчезнуть хотя бы на несколько часов. Перестать видеть, слышать, думать. Просто лежать в темноте, пока всё это не закончится.
Но оно не заканчивалось.
ТУК. ТУК. ТУК.
Дверь с грохотом распахнулась, заставляя Билли вздрогнуть всем телом.
— Ты что, оглох?! — раздался возмущённый девичий голос. — Я десять минут стучу!
Паника немного отступила, вытесненная неожиданным шумом.
Билли высунулся из-под одеяла ровно на секунду и тут же получил подушкой в плечо.
— Ауч! — выдохнул он. — Джули!
— Заслужил! — огрызнулась она.
Джули подхватила подушку и швырнула её обратно на кровать, а затем направилась к окну. Резко раздвинула плотные шторы, впуская в комнату бледный вечерний свет.
Билли зажмурился и натянул одеяло повыше.
— Мы с бабушкой с утра на кухне горбатимся, а ты весь день тут киснешь! — продолжала Джули. — Думаешь, раз ты на больничном, то можно лениться?
— Я не в настроении.
Джули обернулась, и короткие волосы качнулись у подбородка.
— Ой, бедняжка нашёлся! — фыркнула она. — А кто позавчера обещал мне помочь с украшениями? А кто сказал, что в этом году всё будет лучше, чем в прошлом?
Билли промолчал.
Джули закатила глаза.
Обычно Билли уже начал бы спорить или придумал бы какую-нибудь очередную глупость, чтобы её позлить. Но сейчас он только неподвижно лежал.
— Отстань, Джул, — тихо выдохнул он.
— Отстань? — переспросила Джули. — Сейчас я тебе отстану!
Она решительно подошла к кровати и резко сдёрнула одеяло.
— Подъём, соня! Проспишь Рождество!
Билли только сильнее сжался, подтянув колени к груди и прикрыв лицо здоровой рукой.
Джули замерла, так и оставшись стоять с одеялом в руках. Она уже открыла рот, собираясь снова отругать его, но так ничего и не сказала.
Билли продолжал молчать.
— Эй, Грозный Билл… — позвала она уже тише, аккуратно возвращая одеяло на место.
Она осторожно присела на край кровати.
— Ты чего?
Он смотрел в стену, задержав взгляд на едва заметной кривой трещине, пытаясь удержать внимание.
Потом очень тихо, почти неслышно сказал:
— Ничего.
Она смотрела на его спину несколько секунд, будто решая, злиться дальше или нет. Потом плюхнулась рядом звёздочкой.
Какое-то время просто молчала. Взяла в руки подушку. Покрутила. И только потом легко ткнула его локтем в бок.
— Если хочешь побыть один… я не буду мешать. Просто, выйди потом поесть, ладно?
Не дождавшись ответа, Джули приподнялась на локте.
Билли едва заметно кивнул.
Она мягко погладила его по голове и поднялась с кровати.
Уже почти вышла из комнаты, но на пороге обернулась. Глаза стали чуть мягче, чем обычно.
— Бабуля за тебя переживает. — Она сделала короткую паузу, потеребила край рукава. — И я тоже, — добавила она уже тише.
Билли сглотнул и зажмурился.
— Прости, Джул… — начал он, но голос предательски дрогнул. — Я… в норме. Скоро выйду.
Она улыбнулась.
— Вот и хорошо.
Когда дверь за Джули закрылась, Билли ещё несколько минут лежал неподвижно. Пульс всё ещё грохотал в ушах.
Он вытер влажную щеку тыльной стороной ладони. Дыхание никак не хотело выравниваться. Ком в горле не проходил. Он осторожно провёл пальцами по краю гипса, пытаясь зацепиться за реальность.
В комнате едва уловимо пахло знакомым: имбирём, соевым соусом, чем-то сладким… и жареным.
Бабушка готовила.
И, судя по аромату, готовила много.
Билли сел на кровати и кое-как нащупал тапочки. Когда он поднялся, ноги мелко задрожали, и ему пришлось ухватиться правой рукой за край матраса. Он постоял, пока слабость не отступила, затем выпрямился и медленно направился к двери.
Коридор встретил его мягким светом гирлянд, которые Джули развесила ещё вчера вечером. Они были дешёвыми и разноцветными, но всё равно делали дом уютнее.
Он задержался на секунду, глядя на мигающие огоньки, а потом направился на кухню.
Оттуда доносились голоса и звяканье посуды.
Чем ближе он подходил, тем сильнее пахло едой. Желудок отозвался слабым урчанием. Только сейчас он понял, что почти ничего не ел за весь день.
На столе уже стояли большие миски с лапшой ло мэйн и жареными пельменями цзяоцзы. Рядом остывала курица в медовой глазури, а на керамической тарелке лежали карамелизированные дольки апельсина.
Бабушка стояла у плиты в фартуке с вышитыми красными веточками сливы и помешивала суп. Волосы были собраны в аккуратный пучок. Услышав шаги, она обернулась.
— Билли! — Её лицо сразу смягчилось. — Ну наконец-то. Как ты себя чувствуешь, дорогой?
Он замялся, не зная, что ответить.
— Уже лучше, бабуль.
Она внимательно посмотрела на него, явно не слишком поверив ответу, но расспрашивать не стала.
— Хорошо. — Бабушка выключила плиту и сняла кастрюлю с огня. — Я приготовила тебе целительный суп. Твой любимый, с семенами лотоса и свиными рёбрышками. Поешь немного, ладно? Такой суп быстро силы возвращает.
— Угу.
— И не «угу», а «обязательно поем», — поправила она, направляясь к столу. — Сколько раз тебе повторять?
Билли едва заметно улыбнулся.
Джули, стоявшая у разделочной доски с ножом в руке, тут же воспользовалась моментом:
— А я говорила, что он выйдет! Просто решил заставить нас понервничать.
— Джули, — негромко предостерегла её бабушка.
— Что? Я же ничего такого не сказала!
Она с невинным видом вернулась к зелёному луку.
— И вообще, сегодня Рождество. А вы будто забыли наш семейный закон: все должны сидеть за столом.
— Это ты только что придумала, — пробормотал Билли.
— Неважно. Теперь это традиция.
Бабушка тихо рассмеялась.
— Не спорь с сестрой, маленький тигр.
Билли посмотрел на накрытый стол, на блюда, которые бабушка готовила весь день. Затем снова перевёл взгляд на неё.
Она подошла ближе и внимательно посмотрела ему в лицо. Потом подняла руку и мягко коснулась его щеки тёплой ладонью.
— Тяжёлый день, да? — тихо спросила она. — Будет легче, А-Би, когда сядешь за стол. Тёплая домашняя еда лечит.
Он был уже взрослым, но бабушка по-прежнему ласково называла его А-Би, как в детстве.
Билли опустил глаза. Сглотнул, будто что-то застряло в горле, и лишь кивнул.
Бабушка улыбнулась и мягко подтолкнула его к столу.
— Помоги сестре сервировать стол. И держи спину ровно, — добавила она уже привычным ворчливым тоном. — Мужчина должен ходить прямо, даже если у него сломана рука.
Джули фыркнула:
— Бабуль, ты, конечно, права, но сегодня ему можно сделать исключение.
— Исключения — слабость! — строго ответила бабушка.
Гирлянда отражалась в глазури курицы. Чайник тихо свистел, а на плите шкворчало масло. Билли стоял посреди кухни, слушая знакомые звуки и голоса.
Дыхание понемногу выравнивалось. Тяжесть никуда не исчезла, но теперь сдавливала грудь не так сильно.
Билли подошёл к буфету за тарелками. Действовать одной рукой было неудобно, а гипс на левой постоянно мешал. Но бабушка одарила его строгим взглядом, и он послушно принялся расставлять тарелки.
Закончив с ними, он потянулся за столовыми приборами.
Джули вертелась рядом, расставляя на столе праздничные блюда и то и дело заглядывая под крышки, словно проверяла, ничего ли не забыла.
— Ножи справа, вилки слева, палочки сверху! — отчеканила она. — Ты каждый год забываешь.
Билли закатил глаза.
— Это не я забываю, — буркнул он, медленно кладя вилку возле тарелки. — Это ты каждый год меняешь порядок.
— Это творческий подход! — хмыкнула она и легонько ткнула его локтем.
Он уже собирался ответить, когда раздался звонок.
Билли замер. Не сразу сообразил, что звонят в дверь.
— Иди открывай, — сказала бабушка. — У меня руки заняты.
Он вытер ладонь о джинсы, хотя та и так была сухой, и направился к двери.
В коридоре было темновато, несмотря на гирлянды под потолком. Билли шёл медленно, прислушиваясь к собственным шагам. С каждым шагом сердце билось всё сильнее, а в груди нарастало непонятное напряжение.
Добравшись до двери, он замер и взялся за ручку. Металл под пальцами оказался холодным. Билли невольно задержал дыхание, и сердце пропустило удар.
Он медленно повернул ручку.
Дверь приоткрылась, и холодный воздух из подъезда коснулся щиколоток.
— С Рождеством, Билли! — радостно воскликнула Рената.
Её волосы были собраны в косу на бок, вокруг шеи красовался красный шарф. В руках она держала плетёную корзину, накрытую тканью со снежинками.
Билли моргнул.
— С Рождеством, — тихо выдохнул он.
Он перевёл взгляд на Рика и Аарона, стоявших за её спиной.
— Привет, — Рик мягко улыбнулся. — Вижу, отдых пошёл тебе на пользу. Выглядишь получше.
Билли фыркнул, закатив глаза.
— Иди ты. Я так плохо никогда в жизни не выглядел. — Он шагнул в сторону, пропуская их внутрь. — Проходите.
Рик вошёл следом и хлопнул его по здоровому плечу.
— Нет, я серьёзно.
Билли неловко опустил глаза.
— Спасибо. Наверное.
Рената хитро подняла корзину.
— А у нас много угощений. Тут печенье, мандариновые рулеты и… кое-что от ребят.
Рик протянул перед собой небольшую коробочку.
— Это рождественский штолен. Каюсь, я его купил, потому что готовить не умею. Но он вкусный, я проверял.
Он кивнул в сторону Аарона, который заходил последним.
— А Аарон взял вино. Хорошее. По мне, лучше бы что-то покрепче, но он настоял.
Аарон закатил глаза.
— Вообще-то, я всё слышу, — сказал он, закрывая за ними дверь.
Рик обернулся и чуть шире улыбнулся.
— Знаю.
Билли тихо фыркнул. Уголок его губ пополз вверх.
— Я тоже рад вас видеть, — искренне признался он.
Из кухни донёсся строгий возглас, и через секунду в проёме показалась бабушка Хонг.
— Ай-яй-яй! Какое счастье! Сколько у нас сегодня гостей!
Рената поставила корзину на тумбу у двери, а затем шагнула вперёд и крепко обняла Билли.
Он осторожно обнял её в ответ, уткнулся лицом ей в шею и на секунду прикрыл глаза, вдыхая карамельный запах её волос.
— Я скучала по тебе, Билли, — прошептала она.
Билли сглотнул.
— И я по тебе.
Бабушка шумно цокнула языком.
— Ну всё, хватит тут нежностей! Заходите, разувайтесь, руки мойте! Мы весь день готовили, а вы стоите как столбы!
Джули показалась из-за угла. Увидев гостей, она замерла и округлила глаза.
— О-ого! — Она медленно оглядела Аарона. — Ничего себе вы огромный.
— Джули! — выпалил Билли, чувствуя, как теплеют уши.
— Ну что? — Она закатила глаза. — Правда же!
Рик прыснул со смеху, а Билли провёл ладонью по лицу.
Джули перевела взгляд на Рика.
— Вы ведь Ричард Паркер и детектив Лэйк, да? Те самые!
— Да, можно просто «Рик», — поправил её Рик.
— Я очень много слышала о вас.
Аарон поднял бровь.
— А что ты о нас слышала?
Джули широко улыбнулась.
— О-о-о! Вы бы знали! Билли постоянно только о вас и говорит. Рик и Аарон то… Рик и Аарон сё…
— Я НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛ! — выпалил Билли, заливаясь краской.
