О родителях Аарона.

 
 
Вайолет Уитмор было двадцать шесть, когда она встретила Илая Рида.
 
К тому времени она уже успела разочаровать семью, бросить университет и доказать всем, кто считал её решение глупостью, что она не собирается возвращаться к прежней жизни.
 
Она хотела петь.
 
Не ради денег, не ради красивых платьев и даже не ради того, чтобы однажды её лицо появилось на обложке журнала. Хотя, конечно, слава ей бы не помешала.
 
Вайолет любила саму музыку. Любила сцену, свет прожекторов, мгновение перед первой нотой, когда в зале постепенно стихали разговоры. У неё был необыкновенный голос. Такой, который заставлял людей останавливаться посреди разговора и оборачиваться.
 
В 1996 году она пела в баре Дампфилда. Не в каком-нибудь роскошном заведении, а в небольшом месте, куда по вечерам приходили местные жители, дальнобойщики, случайные путешественники и люди, которым не хотелось возвращаться домой.
 
Вайолет нравилась эта публика. Ей нравилось, что на сцене она могла быть кем угодно. Могла петь о любви, которой никогда не испытывала, о разбитых сердцах, которых никто не видел, и о городах, в которых никогда не бывала.
 
Она была изящной, красивой, немного непредсказуемой. В ней было что-то от человека, который постоянно слышит музыку, недоступную остальным. И она совершенно не собиралась позволять кому-то решать, как ей жить.
 
И вот однажды в бар вошёл Илай.
 
Ему было тридцать.
 
Он приехал в Дампфилд ненадолго. У него были свои дела, свои маршруты и привычная жизнь, в которой не существовало места для долгих остановок.
 
Илай умел разговаривать с людьми, мог рассмешить незнакомца, не терялся в неприятных ситуациях и обладал той особенной уверенностью, которая появляется у людей, привыкших самостоятельно разбираться с проблемами. Он не был человеком, который верил в судьбу.
 
До того вечера.
 
Он просто зашёл, заказал выпить и обернулся на голос. Вайолет пела Wicked Game Криса Айзека, когда он впервые её увидел.
 
Увидев её, Илай остался стоять, забыв, что собирался делать дальше.
 
Вайолет пела, не обращая на него внимания. Она не пыталась привлечь его взгляд, не улыбалась специально в его сторону. Но время шло, одна песня сменяла другую и когда её выступление закончилась, Илай подошёл к сцене.
 
— Ты всегда так смотришь на людей, когда они поют? — спросила Вайолет, убирая микрофон.
 
— Только когда они хорошо поют.
 
— И часто тебе приходится так смотреть?
 
— До сегодняшнего вечера ни разу.
 
Она рассмеялась.
 
В тот момент Илай понял, что хочет услышать этот смех ещё раз. А Вайолет поняла, что этот мужчина ей нравится. Не потому, что он был красивым. Хотя это тоже.
 
Он не пытался произвести на неё впечатление. И, кажется, совершенно не боялся, что она его не выберет.
 
Для Вайолет, которая привыкла к мужчинам, влюблявшимся в образ певицы на сцене, это стало приятным отличием.
 
Их разговор затянулся.
 
Потом они выпили вместе.
 
Потом Илай предложил проводить её после выступления.
 
А потом выяснилось, что он собирался уехать из Дампфилда через несколько дней.
 
Вайолет на это только рассмеялась.
 
— И что ты собираешься делать всё это время?
 
— Пока не решил.
 
— Тогда у тебя есть время подумать.
 
***
 
Каждый вечер Илай приходил в бар послушать Вайолет.
 
Иногда сидел за стойкой. Иногда занимал столик в углу. Иногда она замечала его ещё до начала выступления и едва заметно улыбалась.
 
Он начинал узнавать её авторские песни.
 
Однажды он даже попросил исполнить Wicked Game, которую слышал в первый вечер.
 
Вайолет, конечно, сделала вид, что не собиралась этого делать. А потом исполнила именно её.
 
После выступления они всё чаще проводили время вместе. Разговаривали о музыке, о дорогах, о местах, где успели побывать. Илай рассказывал о своих приключениях, Вайолет — о том, как ушла из университета и почему ни разу об этом не пожалела.
 
Он не пытался убедить её, что она совершила ошибку.
 
Она не пыталась убедить его остаться.
 
Им было хорошо друг с другом именно потому, что рядом не нужно притворяться кем-то другим. Им не нужно было долго выяснять, нравятся ли они друг другу. Они были смелыми, инициативными, могли смеяться посреди поцелуя, спорить из-за ерунды и провоцировать друг друга просто потому, что им нравилась реакция другого.
 
Илай, как всегда, был наглым, но не самоуверенным до карикатурности. Вайолет — чувственной и свободной, но не беспомощной перед его обаянием.
 
Вайолет выбирала Илая так же осознанно, как Илай выбирал её.
 
И это важно.
 
Однажды она сама пришла к нему после выступления, поцеловала его и сказала:
 
— Ты ведь понимаешь, что я не собираюсь развлекать тебя каждую ночь?
 
— Конечно.
 
— И что я не собираюсь менять свою жизнь ради мужчины, который завтра уедет?
 
— Разумеется.
 
— Тогда почему ты улыбаешься?
 
— Потому что ты уже целуешь меня, а я всё ещё пытаюсь понять, за что заслужил такое счастье.
 
Она приподняла бровь, а потом поцеловала его снова.
 
***
 
Прошло ещё несколько дней.
 
В их последний вечер Илай сказал, что утром уезжает. Эти слова дались ему не сразу. Ведь они провели вместе несколько недель, и теперь им нужно решить, что делать дальше.
 
— Поехали со мной, — тихо предложил Илай, мягко поцеловав её в косточку за ухом.
 
Он сказал это тихо, не как предложение руки и сердца, не как обещание их счастливой жизни. А просто потому, что не хотел уезжать без неё.
 
Вайолет замерла, чувствуя, как сильно трепещет сердце. Она понимала, что хочет согласиться. Очень хочет.
 
Но она не знала, куда он направлялся, чем будет заниматься через месяц и сможет ли вообще предложить ей что-то, кроме нескольких недель счастья. И жизни в вечных разъездах.
 
Она только-только добилась того, о чём мечтала. Её выступления начали приносить результат. У неё появились постоянные слушатели, новые возможности, планы. И она действительно боялась, что однажды проснётся рядом с Илаем и обнаружит, что потеряла себя.
 
— Я не могу, — так же тихо ответила она.
 
Илай молча кивнул. Он не устроил сцену, не обвинил её в том, что она выбрала карьеру вместо него. Только с болью в душе принял её решение.
 
— Понимаю…
 
Вайолет безумно хотелось, чтобы он поспорил с ней. Чтобы сказал, что они что-нибудь придумают. Чтобы пообещал, что всё получится.
 
Но правда была в том, что Илай не знал, получится ли. Он не хотел давать обещаний, которых не смог бы выполнить.
 
Они расстаются.
 
Но не потому, что перестали любить друг друга. Они расстаются, потому что оба уверены: другой человек заслуживает возможности самостоятельно выбрать свою жизнь.
 
***
 
Спустя ещё несколько недель Вайолет узнаёт о беременности.
 
Ей двадцать шесть.
 
Она строит карьеру. У неё нет надёжного партнёра рядом. Она не общается с семьёй, потому что сама оборвала отношения с родными после ухода из университета.
 
Она понимает, что будет трудно.
 
Очень.
 
Но ребёнок не становится для неё наказанием за короткий роман.
 
Вайолет решает оставить его, потому что хочет этого ребёнка. Она надеется, что это будет мальчик.
 
Она продолжает выступать во время беременности, а вечерами разговаривает с малышом, когда возвращается домой после концертов. Иногда она ловила себя на том, что рассказывает ему об Илае.
 
О том, как тот смеялся. О том, как однажды остался послушать её выступление, хотя собирался уехать. О том, что его отец — хороший человек, пусть и человек, которого она не сумела удержать рядом.
 
Пыталась ли она его найти? Пыталась, действительно пыталась. Она знала его фамилию, но этого оказалось недостаточно. Илай не оставил ей адреса или номера телефона, а она понятия не имела, где искать мужчину, который постоянно находился в разъездах. В конце концов, у неё не было ни связей, ни возможности прочесать всю страну в поисках одного человека.
 
Всё, что у неё осталось, — несколько милых записок, которые он подбрасывал ей во время выступлений. Каждая заканчивалась короткой подписью: Твой Илай.
 
Аарон никогда не видел своего отца. Но это не значит, что Илая никогда не существовало в его жизни даже косвенно.
 
Вайолет рассказывала маленькому Аарону истории о его отце.
 
Не постоянно и не всегда подробно. Просто иногда, когда он спрашивал, почему у него нет папы, она отвечала:
 
— У тебя есть папа. Просто он сейчас далеко.
 
Она рассказывала, что его отец любил дороги, умел смешить людей и никогда не отказывался от хорошей истории.
 
Аарон вырос, не зная всех подробностей. Ведь всё, что Бекки с Ноа удалось узнать о нём — это имя.
 
От отца Аарон унаследовал не только внешность, но и некоторые особенности характера: способность действовать в опасных ситуациях, привычку полагаться на себя и готовность защищать близких. А от мамы — эмоциональную глубину, которую он не всегда показывает окружающим.
 
Да, Илай и Вайолет — его биологические родители. Они подарили ему жизнь, и история их любви навсегда останется частью его прошлого. Но когда Аарон вспоминает материнскую заботу, он представляет улыбку тёти Бекки и ямочки на её щеках. А когда думает об отце — вспоминает крепкие руки дяди Ноа, его голос и то, как тот всегда был рядом.
 
Потому что именно они стали для него родителями. Не по крови, а по жизни ❤️‍🩹
 
 
 

Как погибла Вайолет?

 
Всё до боли обыденно. Вторая половина девяностых — начало двухтысячных стали для Дампфилда тёмными временами. Город захлёбывался в преступности, беззаконии и борьбе за власть.
 
Аарону было три года. Вайолет возвращалась домой после выступления в баре. В тот вечер она немного задержалась: выступление выдалось особенно удачным, и поклонники не отпускали её, пока она не спела на бис.
 
Была ночь, мокрый асфальт и плохое уличное освещение.
 
Всё случилось слишком быстро. Последнее, что увидела Вайолет, — удаляющиеся ярко-красные огни автомобиля, водитель которого даже не попытался остановиться.
 
Кто был за рулём? Неизвестно.
 
Возможно, водитель был пьян. Возможно, испугался последствий. А возможно, просто знал, что ему всё сойдёт с рук.
 
Полиция старательно делала вид, что расследует дело, но в городе, где преступления стали обыденностью, а свидетели предпочитали не вмешиваться, оно постепенно зашло в тупик.
 
Водителя так и не нашли.
 
Смерть Вайолет стала одним из множества преступлений, которые в Дампфилде остались нераскрытыми.
 
Так продолжалось до 2005 года. До того момента, когда город возглавил Майкл Кинг.
 
Постепенно хаос уступил место системе, в которой преступность стала более организованной, а власть — более централизованной.
 
И это уже совсем другая история 🤍